
Мнение - не аксиома. [nunca muera l'esperanza]
Для обзоров:
История сильно безумная, я сразу предупредила, и самая жуть - в конце. Психические отклонения, фетишизм и разврат присутствуют.Романтика в Луизиане покруче юмора стократ © Юзерпик отражает, а ненормальные испанки - это общее место со времен ОС, она же Otoño del corazón.
Тиз Фэнгисмайл
Марикита
Осень в этом году подкралась незаметно, на мягких лапах, словно лисица, и превратила сад у дома госпожи Сарегусы в свое логово. То здесь, то там вспыхивали лисьим огнем вязы и кустарники, и с каждым днем тень под их ветвями становилась все прозрачнее и прозрачнее. Сонный холод окутывал особняк и сад вечером, чтобы неторопливо развеяться лишь к середине дня; вчера или позавчера садовник, выйдя в сад поутру, заметил на скромных надгробиях, почти ушедших от времени в землю, первый легкий иней. Стереть его садовник не решился и лишь прошел мимо, перекрестясь: никому, кроме самой Бернарды Сарегусы, не дозволено было прикасаться к серым невзрачным плитам, на каждой из которых было высечено только по имени: «Долорес», «Марисоль», «Асунсьон», «Соледад»...
Сейчас за окнами столовой висел зрелый, темный, как слива, вечер, еще окаймленный яркой полосой заката. Две свечи, тонких и белых, словно бы церковных, с трудом разгоняли густеющую темноту и слабо освещали тех, кто сидел за столом. У Бернарды, недавно перешагнувшей сорокалетний рубеж, черты лица были тяжелыми, словно выточенными из гранита, и тем удивительнее была нежность – странная, почти пугающая нежность, во взгляде, который она обращала на сидевшую напротив девушку. Волосы Сарегусы были убраны в высокую прическу по моде, должно быть, ее юности; черное платье с высоким воротником облегало ее фигуру, уже начавшую с возрастом тяжелеть. Остальное терялось в полумраке, и Бернарда казалась призраком.
читать дальше
История сильно безумная, я сразу предупредила, и самая жуть - в конце. Психические отклонения, фетишизм и разврат присутствуют.
Тиз Фэнгисмайл
Марикита
Осень в этом году подкралась незаметно, на мягких лапах, словно лисица, и превратила сад у дома госпожи Сарегусы в свое логово. То здесь, то там вспыхивали лисьим огнем вязы и кустарники, и с каждым днем тень под их ветвями становилась все прозрачнее и прозрачнее. Сонный холод окутывал особняк и сад вечером, чтобы неторопливо развеяться лишь к середине дня; вчера или позавчера садовник, выйдя в сад поутру, заметил на скромных надгробиях, почти ушедших от времени в землю, первый легкий иней. Стереть его садовник не решился и лишь прошел мимо, перекрестясь: никому, кроме самой Бернарды Сарегусы, не дозволено было прикасаться к серым невзрачным плитам, на каждой из которых было высечено только по имени: «Долорес», «Марисоль», «Асунсьон», «Соледад»...
Сейчас за окнами столовой висел зрелый, темный, как слива, вечер, еще окаймленный яркой полосой заката. Две свечи, тонких и белых, словно бы церковных, с трудом разгоняли густеющую темноту и слабо освещали тех, кто сидел за столом. У Бернарды, недавно перешагнувшей сорокалетний рубеж, черты лица были тяжелыми, словно выточенными из гранита, и тем удивительнее была нежность – странная, почти пугающая нежность, во взгляде, который она обращала на сидевшую напротив девушку. Волосы Сарегусы были убраны в высокую прическу по моде, должно быть, ее юности; черное платье с высоким воротником облегало ее фигуру, уже начавшую с возрастом тяжелеть. Остальное терялось в полумраке, и Бернарда казалась призраком.
читать дальше
@музыка: I rule the ruins with passion and pain
@настроение: яти да зело поразити
@темы: short stories, boku no michi, femmeslash


)))








